май 15, 2026 6 min read

Как Башкортостан защищает подростков от диверсий, буллинга и социального сиротства

Программа «Честно говоря» на БСТ собрала в студии четырёх специалистов, чтобы обсудить самый уязвимый возраст. Поводом стал 25-й Всероссийский съезд уполномоченных по правам ребёнка, прошедший в Уфе в апреле. Разговор шёл о подростках, которых вербуют украинские кураторы, о детях из неблагополучных семей и о том, почему правовое просвещение сегодня важнее запретов. Ниже — отредактированная версия беседы.

Действующие лица:

Ведущий — Руслан Шарафутдинов программа «Честно говоря», БСТ
Ольга Панчихина — уполномоченная по правам ребёнка Республики Башкортостан
Инесса Косолапова — заместитель министра просвещения Республики
Лиана Мухамединова — ответственный секретарь комиссии по делам несовершеннолетних при правительстве республики
Гузель Шагиева — директор Ишимбайского специального учебно-воспитательного учреждения закрытого типа

Программа открылась сюжетом о подростках, которых вербуют для диверсий. Один из героев — молодой человек, осуждённый за поджог: «Мне деньги просто сильно нужны были. Контакт в одном из мессенджеров предложил сфотографировать вышку. Я сфоткал, поджёг, получил 1500 рублей. Думал, это правда работа. Не знал, что это преступление». Из студии разговор начался с итогов апрельского съезда.

Ведущий: Ольга, в апреле Уфа стала в каком-то смысле столицей защиты детей. Какой главный итог съезда вы вынесли для себя?

Ольга Панчихина: Два направления, которые сейчас крайне актуальны. Первое — работа с подростками: помочь им социализироваться, найти своё место в жизни. Второе — социальное сиротство, когда при живых родителях дети остаются в учреждениях, наедине со своими проблемами, которые должны нести взрослые. Здесь большая работа и с самими родителями — ограниченными в правах или лишёнными их, — чтобы помочь им пройти кризис и вернуть детей.

Ведущий: Гузель, одним из главных мероприятий съезда была подростковая лаборатория, где выступали сами подростки, в том числе ваши воспитанницы. Что вы как педагог там услышали?

Гузель Шагиева: Очень нужное мероприятие. Когда взрослые говорят о детях — это одно. Когда дети говорят о себе, о том, что их волнует, — совсем другое. Дети увидели, что взрослые тоже когда-то были детьми. Наши девочки представили выставки, выступили на пленарной части. А на следующий день уполномоченные из других регионов приехали к нам, пообщались. Это важно: наших детей не всегда ждут в своих регионах, а уполномоченные по правам ребёнка — наши помощники.

Ведущий: Инесса, главная тема съезда — подростки. Какие направления работы сейчас применяются в школе?

Инесса Косолапова: Нам важно понять, где находится подросток — в каком виртуальном мире и с кем он общается. Сегодня много опасностей, и почти все они — в телефоне, в соцсетях, в закрытых группах, где взрослого нет. Наша задача — рассказать и показать, что есть сообщества, настроенные против нашей молодёжи, и что за участие в деструктивных действиях наступает ответственность. Правовое воспитание здесь очень важно. Мы ведём мониторинг деструктивного контента вместе с федеральными коллегами и с применением искусственного интеллекта, чтобы вовремя предупредить проблему. (Спикер упомянула федеральную структуру и систему мониторинга — точные названия в записи неразборчивы.)

Ведущий: Лиана, что говорит статистика о подростковых правонарушениях?

Лиана Мухамединова: По итогам первого квартала этого года — рост на 16%, совершено 273 преступления. В основном против собственности: кражи, грабежи, мошенничество. Есть и преступления против здоровья. Это говорит о том, что дети становятся агрессивнее. Нам нужны общественные пространства — не те, что мы, взрослые, придумали по плану, а те, что интересны самим детям.

Во время рекламной паузы программа дала слово прокуратуре. Её посыл: школа после семьи — главный институт социализации, она обязана формировать правовое сознание. Ребёнку нужно постоянно напоминать, что лёгких денег не бывает и что за каждым действием следуют последствия. Совместно с Минпросвещения во всех учебных заведениях организован курс лекций по профилактике дропперства и разработана памятка «Как не стать дроппером».

Ведущий: Ольга, что делать, если подросток в силу возраста не осознаёт, что нарушает закон? Это ведь не освобождает от ответственности.

Ольга Панчихина: Не освобождает. Поэтому мы вместе с юридическим сообществом — Ассоциацией юристов, Адвокатской палатой, общественниками — занимаемся правовым просвещением. Просвещать нужно и родителей, и детей, и не замалчивать последствия. В следственных изоляторах, в закрытых учреждениях ребята говорят: «Я не знал, что мне за это что-то будет». Наша задача — предупредить заранее. И учителя должны понимать, чему в каком возрасте уделять больше внимания.

Ведущий: Инесса, чего, на ваш взгляд, не хватает в работе школ?

Инесса Косолапова: Постоянного обучения сотрудников. А для детей и родителей — это занятость и контроль. Школа должна следить за настроением ребёнка, за психологическими изменениями. И организовать занятость с утра до вечера. Если ребёнок занят в кружках и секциях, дурных мыслей будет меньше.

Разговор перешёл к роли «плохих компаний» — офлайн-среды, которая никуда не делась.

Ведущий: Лиана, как часто подростки совершают правонарушения под влиянием компаний?

Лиана Мухамединова: У нас растёт именно групповая преступность — дети группируются во дворах, на улицах. Поэтому важна занятость, важны интересы. И родители должны больше слушать и слышать детей, чтобы те не искали поддержки на улице. Семья играет огромную роль. Мы много раз сталкивались со случаями, когда ребёнок уходит на улицу, не найдя понимания дома.

Ведущий: Гузель, много ли ваших воспитанниц попадают к вам после деструктивного влияния в интернете?

Гузель Шагиева: К сожалению, такие есть, но пока их немного. Чаще всего, как сказала Лиана, дети ищут друга, наставника — и поначалу не понимают обмана, а потом уже поздно. Есть страшные случаи, когда подростков втягивают в сообщества с опасными идеями. Основная причина — дефицит внимания в семье.

Вторая часть программы началась с сюжета об обратной стороне проблемы — когда источником опасности становятся сами родители. В двух репортажах — многодетная мать, тратившая детские пособия на застолья, пока дети сдавали металлолом ради еды, и 11-летняя «девочка-призрак» без свидетельства о рождении, которая ни разу не была у врача и не ходила в школу. Обе истории получили общественный резонанс, по первой возбуждены уголовные дела.

Ведущий: Ольга, насколько сложно социализировать детей со сложной судьбой?

Ольга Панчихина: Работать нужно очень много, по крупицам — где-то ребёнок ошибается, но всё равно идём дальше. Это скрупулёзный труд, но ситуацию можно изменить. Мы видим это по конкретным мальчишкам и девчонкам. Исправить можно всё.

Ведущий: Что лучше — поместить ребёнка в учреждение или сделать всё, чтобы оставить в семье?

Ольга Панчихина: Очень сложный вопрос, каждая ситуация индивидуальна. Если есть опасность, сначала нужно обезопасить ребёнка, а потом работать с матерью. Безопасность ребёнка — в приоритете.

Ведущий: Гузель, закрытая спецшкола ставит крест на судьбе девочки — или даёт шанс?

Гузель Шагиева: Мы ищем индивидуальный подход к каждой. Кроме образования — обучение семи рабочим профессиям, при желании среднее профессиональное образование. Развито дополнительное образование: азы журналистики, видеомонтажа, фоторедактуры, маникюра, парикмахерского дела. Наши девочки участвуют в конкурсах вплоть до международного уровня — одна заняла первое место в международном конкурсе в Белоруссии. В этом году вместе с Башкирским медуниверситетом открыли медицинский класс, три девочки хотят поступать в медвузы и колледжи. Это не волчий билет. Главное — найти стержень, потому что многие даже не подозревали, что хорошо рисуют или поют. Ими просто никто не занимался.

Ведущий: Инесса, если в школе видят конфликт ребёнка с родителями — должен ли педагог встать на сторону ученика?

Инесса Косолапова: Подходить нужно комплексно, и это не только вопрос классного руководителя. Пригласить родителей, разобраться вместе, при необходимости привлечь организации, оказывающие психологическую помощь. Вопрос не в том, чью сторону занять, а в том, чтобы разобраться в ситуации.

Ведущий: Лиана, как вы оцениваете правовую грамотность подростков?

Лиана Мухамединова: Судя по числу правонарушений — дети просто не знают законов. Даже зная, что ответственность наступает с 14 или 16 лет, они не подозревают, что попадут в поле зрения органов профилактики и раньше. Их ставят на учёт в ПДН, информация идёт в комиссию по делам несовершеннолетних. Формально мы уходим от слова «учёт» и говорим, что ребёнок признаётся находящимся в социально опасном положении и нуждающимся в межведомственной помощи.

Ведущий: Но «поставить на учёт» понятнее.

Лиана Мухамединова: Есть мнение, что мягкость воспринимается неверно. «Мы будем с тобой работать» дети не воспринимают всерьёз. А чёткая перспектива санкций — понимают.

Перед финальным блоком прозвучали записанные мнения самих подростков. Один из них говорил о буллинге и кибербуллинге: противодействовать им нужно не столько запретами, сколько воспитанием — возвращением понимания, что травля и дискриминация недопустимы и среди детей, и среди родителей. Другой подросток отметил, что главная проблема — выстроить коммуникацию со взрослыми: учитель может не услышать ребёнка, и тогда проблема только нарастает.

Ведущий: Инесса, какие меры принимаются против буллинга?

Инесса Косолапова: Буллинг нельзя пропускать и закрывать на него глаза. Первый, кто видит, что происходит в коллективе, — классный руководитель. Идёт обучение классных руководителей и психологов, усилена антикризисная команда республиканского психолого-педагогического центра, которая выезжает в проблемные учреждения. Раньше ребёнка можно было перевести из школы в школу и закрыть вопрос — сейчас это не работает: цифровой буллинг догонит его и в другом районе, и в другом городе.

Ведущий: Лиана, главный рецепт — не замалчивать проблему?

Лиана Мухамединова: Конечно. Замалчивание приводит к тяжёлым последствиям. Педагоги должны пресекать ситуацию на ранней стадии, большую роль играют психологи и общение с родителями. В школах должна развиваться медиация. И родители иногда забывают, что у них есть не только права, но и обязанности.

Ведущий: Гузель, в чём главный рецепт работы с трудными подростками — ещё до того, как они стали трудными?

Гузель Шагиева: Доверять, слышать, поддерживать. Рядом должен быть человек, который будет с ребёнком не только физически, но и эмоционально. У нас есть дорожная карта, индивидуальный подход к каждому. Важно понять, почему испортились отношения, почему девочка, хорошо учившаяся до пятого класса, оказалась здесь.

Гузель Шагиева: С 2023 года через наш аппарат проходят все трудные подростки. Когда читаешь судьбу каждого ребёнка, понимаешь: здесь не доработали, здесь родители попустительствуют. И хочется сказать: взрослые, очнитесь. Рядом с нами дети, им дальше жить и строить. Пока родители не поймут, как много от них зависит, мы будем терять детей и всё время их спасать. Достучаться нужно не столько до детей, сколько до взрослых.

Ведущий: Переходный возраст — время, когда рядом особенно нужен значимый взрослый, мотивирующий собственным примером. Родитель, тренер, наставник или просто старший товарищ. Любовь, внимание и понимание — вот что нужно детям прежде всего.