НЕЙРОТЕРРА БАШКИРИЯ: Развитие и внедрение искусственного интеллекта в Башкортостане
В студии БСТ айтишник, медийщик и стартапер три части эфира спорили о том, что делать Башкирии с искусственным интеллектом. За цифрами и оптимизмом проступил настоящий сюжет: гонку выигрывает не тот, кто первым произнёс модное слово.
Почему вообще зашёл разговор
Сначала — про повод, потому что без него легко принять эфир за дежурную беседу о технологиях.
В мае Башкирия сделала то, что делают далеко не все регионы: перевела разговоры об искусственном интеллекте в управленческую плоскость. Радий Хабиров своим указом создал Совет по цифровой трансформации и развитию технологий ИИ, а курировать направление поставил Олега Ли — федерального эксперта, назначенного заместителем премьер-министра. 19 мая в Уфе, в геномном центре, прошла стратегическая сессия для всей управленческой команды республики.
Логика проста и довольно жёсткая. Как сформулировали на сессии, Россия в ближайшие годы разделится на «депрессивные зоны» и «зоны развития» — и попасть нужно во вторую. ИИ при этом подаётся не как игрушка айтишников, а как «буст», ускоритель экономики. Отсюда и риторика финала программы: преображение Башкирии в «нейротерру» — вопрос безопасности, причём не только экономической.
Параллельно в республике уже сложилась живая среда: сообщество разработчиков под названием «Яичница» (несколько сотен участников), форумы вроде уфимского DataFest, лаборатории при Евразийском НОЦ. То есть гонка идёт не на пустом месте — кадры и компании есть.
На этом фоне ведущий программы «Честно говоря» Руслан Шарафутдинов собрал в студии троих: Кирилла Политаева (председатель Ассоциации развития ИТ РБ, гендиректор ГК «Форт Диалог»), Равиля Зарипова (гендиректор ИА «Башинформ») и Владимира Бекасова (гендиректор стартап-студии УГНТУ). Разговор быстро ушёл от презентаций к делу.
Часть первая. Мы в гонке — или только сказали слово?
Первый же вопрос задал тон всему эфиру.
Шарафутдинов: Можно ли назвать это гонкой — и получим ли мы фору, раз вступаем в неё с опережением?
Зарипов: Гонка, безусловно, есть — она во всём мире. Но что значит «вступит»? Если вы первыми произнесли словосочетание «искусственный интеллект» — это ещё не значит, что вы в гонке. Нужны конкретные шаги: познакомить людей с технологиями, вовлечь их, чтобы каждый примерил это к себе — как он может поучаствовать, получить нужные знания, попробовать решения.
Шарафутдинов: Но мы уже в этой гонке находимся?
Зарипов: Отчасти да, отчасти нет. Есть предприниматели и энтузиасты, которые уже пользуются нейросетями. У моих детей в комнатах стоит «Алиса». Победа ли это в гонке? Не знаю. Но по крайней мере участие. Может быть, первый шаг.
Политаев настаивал на роли государства. Не регулятора, а покупателя.
Политаев: Нам нужны чёткие правила: куда идём, на что ставка. И нужна своя экосреда — образование, кадры. Государство должно стать первым заказчиком этих систем. Появляется спрос — появляются компании, решения, они растут, тиражируются на предприятия. Рынок зарождается, эффект увеличивается.
Любопытная деталь: в студии так и не провели границу между «ИТ-отраслью» и «отраслью ИИ». И сам Политаев признал, что чёткой границы пока нет — есть логическая лестница: сначала автоматизация, потом цифровизация, а следующий шаг — «добавить туда мозги».
Готова ли республика кадрово? Бекасов ответил с осторожным оптимизмом: направление новое, доминирующих специалистов ещё нет, а значит, молодёжь можно быстро вывести на высокий уровень. «Светлых голов» в Башкирии хватает — но их нужно направлять.
И тут он сделал важную оговорку, к которой эфир будет возвращаться снова и снова: одно дело — пользователи ИИ, другое — те, кто его создаёт.
Бекасов: Искусственным интеллектом как пользователь может овладеть кто угодно. А чтобы привнести в него что-то новое, нужно серьёзное образование, специалисты из вузов, стимулирование отрасли.
Часть вторая. Государство выходит на связь
Самое заметное в эфире — первое, по сути, интервью нового вице-премьера. Олег Ли подключился по видеосвязи из московской командировки.
Задача от главы республики конкретна: за два-три месяца разработать и утвердить комплексную программу развития ИИ. Начинают с управления — Совет уже создан, в каждом республиканском органе появится ответственный за внедрение, развернётся сеть лабораторий на базе НОЦ, пойдёт работа по привлечению федерального финансирования. Второй приоритет — внедрение ИИ в само госуправление, начиная с оценки готовности ведомств.
Про конкуренцию регионов Ли ответил аккуратно: федеральный центр культивирует обмен знаниями — для этого работает портал «Цифровой регион», куда субъекты выкладывают решения с подтверждённым эффектом. Но от рейтингов и гонки, признал он, никуда не деться — «здоровая конкуренция всегда признак развития». И добавил формулу, которую в республике любят: Башкортостан — республика победителей.
А дальше ведущий задал «вопрос с подвохом» — про формализм.
Шарафутдинов: Как не допускать формализма, когда создаются красивые презентации без реального внедрения?
Ли: Проблема глубже, чем презентации. Бывает, что внедрение состоялось, но сервисами те же госслужащие не пользуются. Мы будем соотносить запланированный эффект с фактическим. И если что-то не устроит — будем корректировать планы, развивать конкретные сервисы или вовсе отказываться от их эксплуатации.
Готовность заранее признать, что от части проектов придётся отказаться, — интонация для чиновника нечастая. Это, по сути, та же мысль Зарипова про «сказать слово ≠ войти в гонку», только переведённая на язык KPI. Запомним и проверим на деле — именно по этому пункту через год станет ясно, была ли это стратегия или риторика.
На вопрос, не начнут ли ведомства приписывать к «внедрению ИИ» обычную автоматизацию ради отчётности, Ли ответил, что рисков подлога не видит: автоматизация работает там, где важны регламенты, а ИИ подключают для куда более сложных задач — обучаясь на данных, он предсказывает решения и выступает советчиком. Все сервисы, по его словам, пройдут глубокую экспертизу на безопасность.
Часть третья. Что уже работает — и в чём подвох
Чтобы разговор не повис в воздухе, программа показала, где ИИ в республике уже трудится.
В медицине он невидим для пациента, но реален для врача: система «МосМедИИ» размечает патологии на снимках, кардиографы обращают внимание доктора на проблемы, «Вебиомед» — первая в России ИИ-система для здравоохранения — собирает данные о пациенте на один экран и подсказывает, на что смотреть в первую очередь. Важный нюанс, который подчёркивали все: ИИ не заменяет доктора, а даёт «второе мнение».
В лесах работает «Лесохранитель», который автоматически выявляет задымления и приводит к разнородному потоку данных единый стандарт. Бизнес внедряет ИИ для ввода новых сотрудников в курс дела — там, где раньше уходили человеко-часы. Лаборатория при центре ИИ за полгода запустила десять проектов, и в разработках участвуют студенты.
Но именно в этой части эфир стал жёстче. Заговорили о рисках — и тут вернулась главная развилка всего разговора.
Шарафутдинов: Что эффективнее — развивать свои системы или брать зарубежные?
Зарипов: И то, и то — в разных объёмах. Есть задачи, уже прекрасно решённые в мире: распознать данные паспорта, перевести текст, синтезировать голос. Изобретать велосипед смысла нет — такие решения надо брать, тестировать и внедрять. Но есть область, где у нас уникальные данные. Например, башкирский язык. Каким бы умным ни был мировой ИИ, башкирский для него — далёкий язык. Хотим, чтобы ИИ на нём говорил и понимал его, — нужно брать готовые решения и дообучать на своих датасетах. То же с агропромом: своя почва, свои посевы — иногда придётся обучать модели почти с нуля.
Вот это, на мой взгляд, и есть рабочая стратегия для региона, спрятанная в одной реплике. Не «сделаем своё всё» и не «купим всё готовое», а холодный расчёт: где мир уже решил задачу — берём, где у нас уникальные данные — вкладываемся сами. Башкирский язык здесь не про патриотику, а про то, что эту задачу за республику не решит никто.
О безопасности высказался Политаев — и снял романтику с «бесплатных» открытых моделей.
Политаев: Берёшь модель — Qwen или DeepSeek. Что с ней дальше, никто не знает. Это чёрный ящик: где её применят потом. Структуру надо строить с фундамента: свои серверы, своя локальная модель, поверх — интерфейс для пользователей. Дома можно скинуть задачку в общую сеть. А в бизнесе, особенно в органах власти, так просто нельзя.
А Зарипов добавил то, что стоило бы выдать каждому новому пользователю нейросети вместе с инструкцией:
Зарипов: Нейросети, бывает, несут чушь. И самое коварное — несут её уверенно.
Отсюда единственное правило, которое работает всегда и для всех: факт-чекинг. Сеть выдаёт уверенный ответ — это не значит правильный. Проверка перестаёт быть перестраховкой и становится частью профессии. Любой.
Часть четвёртая. Образование, «двое из ларца» и утечка мозгов
Самый живой спор случился об образовании. Руководитель Госкомитета по науке Светлана Мустафина в видеовставке обозначила парадокс: ИИ уже вошёл в учебные планы, студенты делают проекты для промышленности, сельского хозяйства, медицины — но тот же инструмент позволяет «перехитрить самого себя». Её формула: ИИ — верный помощник, но не решальщик задач. Доверяй, но проверяй.
Бекасов проиллюстрировал это советским мультфильмом.
Бекасов: Помните «двоих из ларца»? Очень мощный инструмент в неумелых руках. Кашу-то они потом тоже начинают есть за тебя.
И добавил наблюдение, важное для всех, кто думает, будто «выберет лучшую нейросеть»: модели всё больше похожи. В постоянной конкуренции они копируют друг у друга черты и «сливаются в единое инфополе».
Про профессии Бекасов высказался без катастрофизма:
Бекасов: Не будем путать оптимизацию процессов с ликвидацией. Будет перераспределение. Написание банального кода уже стало рутиной для ИИ. Но отменяет ли это потребность в хороших программистах? Нет. Это повышает требования: чтобы быть востребованным, ты должен быть лучше искусственного интеллекта.
Тут же — то самое разграничение, на котором держался весь эфир. Можно ли считать любого ИТ-специалиста экспертом по ИИ? «Конечно, нет. Он пользователь».
Про утечку мозгов Бекасов ответил почти афористично. Условия для специалистов? Сначала — не мешать. А насчёт денег: «Платить развращает. Образование даёт возможность зарабатывать большие деньги — поэтому вкладываться надо в образование».
Спорное, но честное. И оно рифмуется со всем остальным: дефицитный ресурс здесь не модели и не серверы, которые можно купить, а люди, которые умеют их применять и развивать. А людей не закупишь — их растят.
Выводы: о чём на самом деле был этот диалог
Если убрать антураж студии, час разговора сводятся к нескольким мыслям, которые стоит вынести отдельно.
Первое. Слово — не действие. Заметный мотив, прозвучавший от двух разных людей — медийщика Зарипова и чиновника Ли, — это разрыв между декларацией и внедрением. Создать совет, провести стратсессию — необходимо, но это первые шаги большого пути. Гонку выигрывает тот у кого создана среда и люди используют ИИ в государственных, бизнесс и технологических процессах. Заявленная готовность отказываться от неработающих проектов — главный тест власти, и проверяется он только временем.
Второе. Стратегия — это разделение труда с миром. Самая практичная идея эфира спрятана в реплике про башкирский язык. Брать готовое там, где мир уже решил задачу; вкладываться самим там, где данные уникальны и за республику их никто не обработает. Это избавляет и от комплекса «купим всё» и от мании «сделаем всё своё».
Третье. Безопасность — на уровне архитектуры. «Чёрный ящик» открытых моделей и риск утечки данных — не повод отказаться от ИИ, а повод строить с фундамента: свои серверы, локальные модели, контроль. Для госорганов это не опция.
Четвёртое. Дефицитный ресурс — не технология, а навык. Сквозь весь эфир прошло различие «пользователь / создатель» и общий вывод: ИИ — это, по выражению Зарипова, «экзоскелет для головы». Усилитель, а не замена. Он не ходит сам — внутри всё равно человек. Поэтому ставка на образование, факт-чекинг и умение задавать правильные вопросы важнее, чем выбор конкретной модели.
Гонка действительно идёт. И, как заметили в студии, выигрывает в ней не самый громкий, а самый подготовленный — тот, кто научился пользоваться инструментом и, главное, перепроверять то, что он выдаёт.
Ведущий простился фразой, под которой подписался бы любой участник: берегите близких — никакой андроид их не заменит.